Преобразования не всегда приносят свободу. Ближе к середине книги, Феррарис переходит от мобильника к дискуссии на темы, которые особо зани..
Тем не менее, все это было довольно унизительно. Могли бы пригласить в гостиную. Благоговение в ней перемешивалось с обидой. В сумочке ее лежало нечто,..
Как оспой, ямами копыт Изрыты пастбища и долы. Немолчный топот, громкий стон, Визжат тачанки и телеги...
Смотрите также:
Федор Раззаков Александр Вампилов
Александр Валентинович Вампилов (Википедия)
Об Александре Валентиновиче Вампилове
Характер бытовой обстановки в пьесе А.В.Вампилова «Утиная охота»
На пути к творчеству (об А. Вампилове)
Рецензия на пьесу А. В. Вампилова «Прощание в июне»
Пьеса А.Вампилова «Утиная охота»
Вы читаете «Цветы и годы», страница 1 (прочитано 0%)
«Старший сын», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Утиная охота», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Процесс», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Прошлым летом в Чулимске», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Рафаэль», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Сто рублей новыми деньгами», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Успех», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Александр Вампилов. Цветы и годы
Сцена
Начало июня. Вторая половина идеально ясного дня. Уголок городского
сада. Кругом - большие клумбы цветов. Пылающие астры и георгины
свидетельствуют о ярком расцвете деятельности горзеленхоза. Скамейка под
самым большим кустом черемухи. Место веселое и такое тенистое, что
отдыхающему при тридцати градусах тепла пожилому человеку невозможно пройти
мимо этой скамейки. Такой человек появляется. Это Лев Васильевич Потапов,
невысокого роста, пожилой, вытирающий пот со лба. Врачи находят Льва
Васильевича здоровым, но советуют употреблять меньше жирного и мучного.
ПОТАПОВ (усаживаясь с живостью, которая ему полезна). Отлично,
отлично... Пусть она там разговаривает, а я отдохну... Милое местечко, и
сколько цветов! (Замечает дощечки с надписями: "Цветы не рвать!", "К цветам
близко не подходить!", "Штраф!") Вот обязательно такие глупости. Эти райские
цветы хочется потрогать из любопытства. Интересно, на сколько оштрафуют,
если нарвать букет цветов, к которым нельзя подходить близко. (Задумывается,
потом осматривается.) Это место мне напоминает... Да, да... Здесь! Именно
здесь! Здесь меня оштрафовали на десять рублей! Конечно! Со мной была
Маша... Это двадцать лет назад! Черемуха разрослась, скамейка новая,
скамейка лучше, а цветы все те же... Так же много, такие же яркие, такие же
неприкосновенные. Ха-ха! Оштрафовали! Приятно вспомнить. (Еще больше
оживляется, что выражает яростным потиранием лысины.) Да, были и мы
рысаками! Помню, я такой молодой, застенчивый. Любить тогда для меня значило
говорить нежности и делать глупости. Любил, как могут любить только
поэты-лирики. Да, приятно вспомнить... Мне и тогда покраснеть ничего не
стоило. Прощались мы тогда, помню, как-то... со скрытой нежностью. А Маша,
Маша! Скромная была, прямо до изумления. И такая хорошенькая! В тот вечер я
в забывчивости сорвал что-то белое и благоухающее, выдал это за камелию - и
ей на грудь. Тут свисток и квитанция. Помню, милиционер откозырял, приятно
улыбнулся и сказал, как будто поздравил: "Прошу прощения. Служба!" С тех пор
я ничего подобного не видел. Маша сначала смутилась, а потом смеялась целый
вечер... А вот и она.
Появляется Мария Сергеевна Потапова - невысокая, с убывающей полнотой и
прибывающими морщинками женщина.
МАРИЯ СЕРГЕЕВНА. Ты здесь? Евдокия Степановна рассказывает, что Вихляев
уходит от жены к какой-то Чугиной, ты ее должен знать...
ПОТАПОВ. Знаю. Это сестра нашего бухгалтера.
МАРИЯ СЕРГЕЕВНА. Подожди... Это такая старая...
ПОТАПОВ. Твоих примерно лет.
МАРИЯ СЕРГЕЕВНА. О! Такая юная!
ПОТАПОВ. Маша, садись. Посмотри, Маша, это место тебе ничего не
напоминает?
МАРИЯ СЕРГЕЕВНА.
Тем временем:
... А я-то, всегда чувствовавшая себя
недостойной этих очагов (усыпальниц!) Рода. (Говорю о домах с колонистами и
о своей робости перед ними.)
---------
14-го ноября, второй день службы.
Странная служба! Приходишь, упираешься локтями в стол (кулаками в
скулы) и ломаешь себе голову: чем бы таким заняться, чтобы время прошло?
Когда я прошу у заведующего работы, я замечаю в нем злобу.
---------
Пишу в розовой зале, - розовой сплошь. Мраморные ниши окон, две
огромных завешенных люстры. Редкие вещи (вроде мебели!) исчезли.
----------
15-го ноября, третий день службы.
Составляю архив газетных вырезок, то есть: излагаю своими словами
Стеклова, Керженцева, отчеты о военнопленных, продвижение Красной Армии и
т.д. Излагаю раз, излагаю два переписываю с "журнала газетных вырезок" на
"карточки"), потом наклеиваю эти вырезки на огромные листы. Газеты тонкие,
шрифт еле заметный, а еще надписи лиловым карандашом, а еще клей, - это
совершенно бесполезно и рассыпется в прах еще раньше, чем сожгут.
Здесь есть столы: эстонский, латышский, финляндский, молдаванский,
мусульманский, еврейский и несколько совсем нечленораздельных. Каждый стол с
утра получает свою порцию вырезок, которую затем, в течение всего дня, и
обрабатывает. Мне все эти вырезки, подклейки и наклейки представляются в
виде бесконечных и исхищреннейших вариаций на одну и ту же, очень скудную
тему. Точно у композитора хватило пороху ровно на одну музыкальную фразу, а
исписать нужно было стоп тридцать нотной бумаги, - вот и варьирует:
варьируем.
Забыла еще столы польский и бессарабский. Я, не без основания,
"русский" (помощник не то секретаря, не то заведующего).
Каждый стол - чудовищен.
Слева от меня - две грязных унылых еврейки, вроде селедок, вне
возраста. Дальше: красная, белокурая - тоже страшная, как человек, ставший
колбасой, - латышка: "Я эфо знала, такой миленький. Он уцастфофал в загофоре
и эфо теперь пригофорили к расстрелу...
