Вампилов Александр Валентинович - Произведения - Рафаэль

Рафаэль

Александр Вампилов. Рафаэль



СЕМЕН НИКОЛАЕВИЧ УСОВ - художник, 60 лет
ЗОЯ МИХАЙЛОВНА - его жена, журналистка, 32 года
БОРИС - сын Усова, студент, 20 лет
ТАТЬЯНА - дочь Усова
СМАГИН - художник, 27 лет
ВИКТОРИЯ - парикмахер, 22 года
АРНОЛЬД ПАВЛОВИЧ - врач,50 лет
ОБАБЬЕВ - пенсионер, 63 года
ФЕДОРУК - санитар, 40 лет

Квартира Усова. Большая хорошо обставленная комната. На видном месте
лежит чемоданчик с красным крестом. Послеобеденный час Зоя Михайловна и
Борис играют в карты.

БОРИС (шумно) Король!.. давай, мамочка, давай!
ЗОЯ МИХАЙЛОВНА. Неужели я снова проиграю. В третий раз. (Бросает
карту.) Может, я действительно дура.
БОРИС. Ты еще сомневаешься. (Кроет: громко хлопнул ладонью по столу.)
Дама!
ЗОЯ МИХАЙЛОВНА. Не стучи, тебе говорят! Ты что, не знаешь, как чутко он
спит!
БОРИС. Он спит чутко? Я бы этого не сказал. И ты бы этого не сказала,
если бы подумала. Чутко! Да он спит на ходу. Он ничего не видит, ничего не
слышит. Он ослеп и оглох.
ЗОЯ МИХАЙЛОВНА. Помолчи, бессовестный. Не нашел другого дня для своих
намеков. Весь город его сегодня чествует, одному тебе наплевать. Взгляни,
сколько писем, телеграмм, поздравлений. Ты думаешь, все эти люди глупее
тебя?
БОРИС. Умнее, мамочка, разве я спорю.
ЗОЯ МИХАЙЛОВНА. Ну, допустим, ты не поклонник его таланта, но ведь он
твой отец и сегодня ему исполнилось шестьдесят лет. По-твоему, это повод для
насмешек?
БОРИС. Да нет, все в порядке. Я поздравил его как отца и как
гениального художника. Мало этого?
ЗОЯ МИХАЙЛОВНА. Почему ты не идешь на юбилей? Вот почему?
БОРИС. Сама знаешь. У меня дежурство.
ЗОЯ МИХАЙЛОВНА. Если бы захотел, тебя бы освободили. По такому случаю.
Меня же вот отпустили!
БОРИС. <...> мамочка, что на твоем месте я бы н стал учить меня
хорошему поведению.
ЗОЯ МИХАЙЛОВНА (не сразу). Мог бы относиться ко мне поприличнее. Не
забывай, я тебе неровня. Он женился на мне, когда тебе было всего тринадцать
лет.
БОРИС. Ладно, не будем ссориться. (Сдает карты.) Рискнем еще разок,
пока за мной не заехали.
ЗОЯ МИХАЙЛОВНА. Не хочу. Неинтересно. (Помолчала.) Меня ты не уважаешь,
хорошо, допустим, я этого заслуживаю. А отец? Хочешь - обижайся, хочешь -
нет, но ты - невозможный эгоист. Ничего, кроме собственной персоны, тебя не
интересует. Ты, я уверена, даже в газете о нем не прочел.
БОРИС. А что там о нем? Передовая?
ЗОЯ МИХАЙЛОВНА. (Сует ему газету.) Взгляни хоть на портрет - отец
все-таки.
БОРИС (развернул газету). Певец разбуженной тайги!.. Певец... Это кто
певец, папа, что ли?
ЗОЯ МИХАЙЛОВНА. Дай сюда. (Протягивает руку за газетой.)
БОРИС. Э, нет, дай почитаю. Сама хотела.

Страницы: (8) : 12345678

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...

Плачут бабы звонко...
Ну! Чего ревем?!
Волюшка, Настенка, -
Это ты да дом.

Вновь скакали по степу,
Разом все под атаманом,
То конями на толпу,
То - веревкой, то - наганом.

Сколь крови не льется -
Пресный все лиман.
Нет! Хочу с колодца,
Слышь-ка, атаман.

А ведерко бьется
Вольно - вкривь и вкось...
Хлопцы, хлопцы, хлопцы,
Выудил, небось!

Есть у атамана зуй,
Ну а под зуем - кобыла...
Нет уж, Настенька, разуй,
Да часок чтоб тихо было.

Где, где речь геройска
Против басурман?
Как тебе без войска
Худо, атаман!

Справная обновка,
Век ее постыль:
Это не винтовка,
Это мой костыль.

1980

3. {Одесские куплеты}


Где девочки? Маруся, Рая, Роза?
Их с кондачка пришлепнула ЧеКа,
А я - живой, я - только что с Привоза,
Вот прям сейчас с воскресного толчка!

Так что, ребята! Ноты позабыты,
Зачеркнуто ли прежнее житье?
Пустились в одиссею одесситы -
В лихое путешествие свое.

А помните вы Жорика-маркера
И Толика - напарника его?
Ему хватило гонора, напора,
Но я ответил тоже делово.

Он, вроде, не признал меня, гадюка,
И с понтом взял высокий резкий тон:
"Хотите, будут речь вести за Дюка?
Но за того, который Эллингтон"...

1980

x x x

Мог бы быть я при теще, при тесте,
Только их и в живых уже нет.
А Париж? Что Париж! Он на месте.
Он уже восхвален и воспет.

Он стоит, как стоял, он и будет стоять,
Если только опять не начнут шутковать,
Ибо шутка в себе ох как много таит.
А пока что Париж как стоял, так стоит.

1980

x x x

Однако, втягивать живот
Полезно, только больно.
Ну! Вот и все! Вот так-то вот!
И этого довольно...

Высоцкий Владимир Семенович   
«1980 год»