Вампилов Александр Валентинович - Произведения - Письма

Письма

Лиля, если можно, деньги за перепечатку я вышлю не сейчас, а чуть
погодя. Как?
Теперь по поводу биографии. Эту задачу пока я представляю смутно,
потому хочу сначала посмотреть эти ваши издания, а после уже написать и
выслать.
Ну вот. О деле вроде бы все, но далее. Что вы оба думаете о поездке на
Байкал? Сквозь туман неувязок и разгильдяйства сейчас уже проглядывает срок
выхода в открытое море. Это 28 июня - 3 июля примерно. Шугаев договаривается
насчет катера, и о результатах его деятельности мы известим вас в ближайшее
время. Собирайтесь!
Все ребята, в том числе еще незнакомый вам Глебка, шлют вам большой
привет. До свидания. Надеюсь, скоро встретимся.
Ваш Вампилов.


14. Е.Л.ЯКУШКИНОЙ

[21 ноября 1969г.]
Дорогая Елена Леонидовна!
Лучше, если Вы на меня сердиты, хуже, если Вы меня забыли. Во всяком
случае подаю голос, напоминаю о своем существовании, тем паче, что в Москву
надеюсь попасть лишь через месяц, не раньше.
Итак, голос из провинции. Последний месяц новая пьеса у меня почти не
сдвинулась с места, так как все это время я затратил на подготовку (вместе с
театром) спектакля "Старший сын". Раньше я видел свои спектакли ("Прощание в
июне"), но до сих пор никогда еще не участвовал в работе над ними "от и до",
в этом психоватом и изнурительном деле, и, признаюсь Вам, хотя и потерял
месяц, я не жалею об этом. В это дело я не только втянулся, но и увлекся им,
а сейчас, когда все уже закончено, мне, представьте себе, даже грустно
как-то. Теперь я более понимаю Вашу приверженность театру, где над тряпьем и
хламом в тяжком воздухе интриг и администрирования носятся все же еще и
надежда, и поэзия. (Чувствуете, каким я слогом хватанул? - это от избытка
чувств.)
Вы знаете, как я сам смотрел на "Старшего сына", теперь, после
спектакля, я стал думать об этой пьесе много лучше, честное слово. Спектакль
как будто бы удался, в театре аншлаг (говорят, давно тут этого не было), из
зрителя выколачиваются не только денежки, но и смех и даже слезы. Причем
последнее добыто не способом мелодрамы, а более достойным образом - пьесу
играют как трагикомедию. Смею думать, что она так и написана.
Мне повезло с режиссером, попался толковый парень. Его фамилия
Симоновский, учился он в Вахтанговском училище (Ваш Калягин его знает),
закончил и по актерскому курсу, и по режиссерскому. На мой взгляд, у него
именно талант режиссера, что как раз так редко встречается у людей,
занимающихся режиссурой - равно - и в провинции, и в столице.
Мы нашли с ним общий язык (да нет, не думайте, как раз он непьющий, я
имею в виду именно творческий язык), и вместе много наработали интересного,
а самое главное, как мне кажется, много точного.

Страницы: (37) :  <<  ... 234567891011121314151617 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
Потом сразу хватаем вдвоем за длинные штоки и бегом несем искрящееся литье в
соседнюю мастерскую, где выливаем металл в приготовленные формы.
Когда опорожним всю печь, вновь наполняем ее болванками корявой
пузырчатой меди и ждем, покуривая и регулируя нефть.
Около нашей печи работали трое -- Игнат, старый рабочий, почти ослепший
от блеска литья, с постоянно гноящимися, налитыми кровью глазами, и двое
нас, новичков, я и Ваня, только недавно поступивших на завод. Мы работали
весело, и день пролетал незаметно. Полуголые, мы хохотали и обливались
водой, рассказывали, думали -- и слушали нескончаемую, глухую, связавшую
начало с концом песнь машин...
-- И, скажи ты мне на милость, что это огонь не залаживается: чихает --
и шабаш!... -- Игнат, наш "старшой", был недоволен и ворчал. После обеда, в
печи, действительно, что-то стало часто пофыркивать и клубы вонючего дыма
были гуще, чем обыкновенно.
-- Ну-ну, стерва, ну-ну, растяпа, черт, поговори у меня, поговори! --
Игнат подвинчивал нефти и подбадривал фыркающее пламя. Внутри печи теперь
уже раздавались целые взрывы и странное поплескивание; металл нагревался
плохо.
Что-то не ладилось. Я подошел, не зная зачем, к мотору, посмотрел на
измеритель числа оборотов и прислушался. Машина работала чудесно.
Обернувшись, чтобы уходить, я на мгновение увидел белый огненный бич,
рванувшийся высоко из нашей печи. Глухой удар ухнул и повторился раза четыре
под сводами крыши мастерской, взмахивая вверх свистящими полосами огня и
тяжело опуская их вокруг...
Я стоял у мотора, шагах в десяти от печи и видел, как метнулся куда-то
Ваня, как присел, обхватив голову, Игнат...
Инстинктивно я схватил рукоятку и прервал ток. Мотор, повертевшись
немного по инерции, остановился.
Упавшие бичи раскаленного металла расходились по радиусам от печи и еще
шипели, медленно охлаждаясь, испуская свою страшную силу. Как гады,
побеждающие и свободные, они дерзко и вызывающе раскинулись на железном полу
во властных изгибах, оставляя на черном далеком потолке и балках беловатые
отсветы -- свои отражения...

Андрей Платонов   
«Очередной»