Вампилов Александр Валентинович - Произведения - Кладбище слонов

Кладбище слонов

. Зачем тебе это надо?
ГАЛИНА. А что особенного? За три года мог стать и офицером.
БРЯНСКИЙ (напевает).
Сижу я это как-то с африканцем,
А он, сермяга, мне и говорит...
КУЗАКОВ. Галка, поговорим серьезно.
ГАЛИНА. Поговорим потом, у нас гости.
БРЯНСКИЙ.
В России не танцуют модных танцев,
А это очень неприглядный вид.
КУЗАКОВ (обнимает ее). Я тебя полгода не видел, что ты в самом деле...
ГАЛИНА (освобождается от его объятий). Надо идти. Это невежливо.
КУЗАКОВ. Пусть они уходят.
ГАЛИНА. Они уйдут, когда захотят.
КУЗАКОВ. Пусть уходят.
ГАЛИНА. Не говори глупостей. Переодевайся и приходи. И не делай там
такой зверской физиономии. Это никому не интересно.
КУЗАКОВ. Я не выйду, пока они не смотаются.
ГАЛИНА. Как хочешь.
КУЗАКОВ. Галка!

Галина выходит к остальным. Валерия перевернула пластинку, отодвинула
столик. Танцует.

БРЯНСКИЙ (раскачиваясь перед танцующей Валерией, отрывисто напевает).
Потом мы с ним ударили по триста, А он, сермяга, мне и говорит: В России
вовсе не танцуют твиста, А это очень неприглядный вид... (Делает несколько
па, как в оперетте, уселся.)

В спальне Кузаков неподвижно сидит на кровати.

САЯПИН (Галине). Когда я могу вам позвонить?
ГАЛИНА. Позвонить? А зачем?
САЯПИН. И верно - зачем? Когда я вас увижу?
ГАЛИНА. Не знаю... Завтра вечером. По телевизору.
САЯПИН. К черту телевизор. Завтра в десять у "Гиганта". И не
опаздывайте.
ГАЛИНА. Вы слишком самоуверенны. У меня муж, как видите.
САЯПИН. Вижу. По-моему, вы завели его специально для того, чтобы
обманывать. Разве - нет?
ГАЛИНА. Вы очень откровенны. Для первого раза.
САЯПИН. Я начинаю с середины. Всегда. У меня мало времени.
ГАЛИНА (задумчиво). Потанцуем.

Танцуют втроем: Валерия, Галина и Саяпин. Кузаков поднялся, открыл
дверь и, стоя на пороге, наблюдает. На него никто не обращает внимания.
Проходит полминуты. Кузаков вдруг останавливает проигрыватель.

КУЗАКОВ. Хватит.
ГАЛИНА. Что случилось?
КУЗАКОВ. На сегодня хватит.
БРЯНСКИЙ. Петр, ты, кажется, не в духе?
ГАЛИНА (подошла). Не валяй дурака, слышишь? (Пустила проигрыватель.
Остальным) Танцуем.
КУЗАКОВ (остановил проигрыватель). На сегодня хватит. Приходите завтра.

Молчание.

БРЯНСКИЙ. А может, он прав. Во всяком случае, Петр подал нам блестящую
идею. Мы идем в "Арктику". (Собирается.)
ГАЛИНА. Не торопитесь. Все уже закрыто.
КУЗАКОВ. Приходите завтра.
БРЯНСКИЙ. Петр только что приехал, действительно, ему надо отдохнуть.
ВАЛЕРИЯ. Да, без пяти двенадцать. (О Брянском.) Пора уже вернуть жене
этого алкоголика.
САЯПИН. Ну что ж... До завтра.

Все выходят.

ГАЛИНА (Кузакову). Ты об этом пожалеешь. (Выходит вслед за всеми.)

Кузаков садится за столик, наливает себе водки, но не пьет, вертит в
руке стакан, затем ставит его на место. Возвращается Галина.

ГАЛИНА. Ты зачем приехал? Говори! Скандалить? Смешить людей?
КУЗАКОВ. Я вернулся домой. Домой, понятно? (Встал.) А куда я попал? Что
ты тут устроила? Три года ждал этого момента, а ты? Как ты меня встретила? Я
тебе муж. Законный муж. Муж! Понятно или нет? А они? Кто они тебе? Чего им
здесь надо? Я тебя спрашиваю, кто они такие? (Тычет в фотографию певца
Магомаева.) Это кто такой? Здесь была мать, отец, где они? Где они, я тебя
спрашиваю!..
ГАЛИНА. Все? А теперь слушай. Во-первых, никогда не смей на меня
кричать. Во-вторых, если ты ничего не понимаешь, не суй свой нос туда, где
ты ничего не понимаешь. В-третьих, то, что у нас было три года назад, - это
ты забудь. В-четвертых, теперь здесь все будет по-другому. Это ты запомни.
Все. На сегодня хватит, ты сам сказал.

Она ушла в спальню, принесла оттуда одеяло, простыни, бросила все на
тахту.

КУЗАКОВ. Хочешь, чтобы все было по-твоему... (Неожиданно схватил ее за
руку.) Тогда кто тут из нас муж? Ты или я?
ГАЛИНА. Отпусти. (Пытается освободи

Оригинальный текст книги: Библиотека Максима Мошкова.

Страницы: (5) : 12345

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...

I did not intend in the first instance to depart from the plan of selection in the case of Dante; but when I considered what an extraordinary person he was,--how intense is every thing which he says,--how widely he has re-attracted of late the attention of the world,--how willingly perhaps his poem might be regarded by the reader as being itself one continued story (which, in fact, it is), related personally of the writer,--and lastly, what a combination of difficulties have prevented his best translators in verse from giving the public a just idea of his almost Scriptural simplicity,--I began to think that an abstract of his entire work might possibly be looked upon as supplying something of a desideratum. I am aware that nothing but verse can do perfect justice to verse; but besides the imperfections which are pardonable, because inevitable, in all such metrical endeavours, the desire to impress a grand and worshipful idea of Dante has been too apt to lead his translators into a tone and manner the reverse of his passionate, practical, and creative style--a style which may be said to write things instead of words; and thus to render every word that is put out of its place, or brought in for help and filling up, a misrepresentation. I do not mean to say, that he himself never does any thing of the sort, or does not occasionally assume too much of the oracle and the schoolmaster, in manner as well as matter; but passion, and the absence of the superfluous, are the chief characteristics of his poetry. Fortunately, this sincerity of purpose and utterance in Dante render him the least pervertible of poets in a sincere prose translation; and, since I ventured on attempting one, I have had the pleasure of meeting with an express recommendation of such a version in an early number of the _Edinburgh Review_.[1]

The abstract of Dante, therefore, in these volumes (with every deprecation that becomes me of being supposed to pretend to give a thorough idea of any poetry whatsoever, especially without its metrical form) aspires to be regarded as, at all events, not exhibiting a false idea of the Dantesque spirit in point of feeling and expression...

Данте Алигьери (Dante Alighieri)   
«Stories from the Italian Poets with Lives of the Writers»