Койка Беттлза подверглась такому же нашествию: трое или четверо voyageurs, закутав ноги одеялом, слушали рассказы одного из своих спутников, служивше..
После него занимали почетные места - верховный главнокомандующий Рики-Тики-Тави и главный жрец всея мавров и эфиопов...
Но тут, думая о шляпе, увидел я необыкновенную елку. Росла она, конечно, в тени, и оттого сучья у нее когда-то были опущены вниз. Теперь же, после в..
Смотрите также:
Об Александре Валентиновиче Вампилове
Александр Валентинович Вампилов (Википедия)
Федор Раззаков Александр Вампилов
Характер бытовой обстановки в пьесе А.В.Вампилова «Утиная охота»
Пьеса А.Вампилова «Утиная охота»
А. В. Вампилов и его пьеса «Старший сын»
На пути к творчеству (об А. Вампилове)
Вы читаете «Кладбище слонов», страница 1 (прочитано 0%)
Александр Вампилов. Кладбище слонов
----------------------------------------------------------------------------
Александр Вампилов, "Избранное". М., Согласие, 1999
OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@lib.ru
----------------------------------------------------------------------------
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Картина первая
Комната в доме Кузакова. В углу низкая тахта, журнальный столик и два
кресла. У правой стены сервант, на нем проигрыватель и большой портрет
красивой молодой женщины. Выше на стене фотография из журнала - портрет
певца Магомаева. Прямо перед глазами яркая портьера во всю стену. Остальные
две стены и потолок покрашены в разные цвета. Входная дверь слева, она же -
дверь на кухню. Справа дверь в другую комнату. Все это освещено причудливого
вида торшером, стоящим посреди комнаты.
Слышен звук отпираемого засова. Появляется Кузаков. Он в армейской
форме, в руках у него чемодан. Застыв на пороге, он долго и с удивлением
разглядывает комнату. Затем медленно, как-то даже боязливо ставит чемодан на
пол, осторожными шагами обходит комнату, берет в руки портрет женщины,
некоторое время разглядывает его и ставит портрет на место. На глаза ему
попадается фотография певца Магомаева, он смотрит на нее с изумлением. Потом
он снова обходит комнату, осторожно садится на тахту, изучающе проводит по
ней рукой, сидя, слегка подпрыгивает, вдруг вскакивает и резким движением
отдергивает портьеру - открывается бревенчатая побеленная стена и
обшарпанное окошко.
Некоторое время он стоит неподвижно. Затем подходит к серванту, снова
берет портрет, садится в кресло и долго, внимательно, с тревогой
всматривается в лицо женщины. Негромко звучит незатейливый лирический мотив,
исполняемый на кларнете. Свет на сцене медленно гаснет. В полной темноте
поворачивается круг, и свет так же медленно зажигается.
Та же комната, но совсем другая обстановка. Вместо тахты -
никелированная кровать, вместо серванта - старый комод, на котором стоят
громоздкие часы и мирно пасется целое стадо фарфоровых слоников. На стене
место певца Магомаева занимает большая старая фотография, изображающая семью
Казаковых: мать, сидящую на стуле, на ее коленях пятилетнего сына и отца,
который стоит позади и держится за спинку стула.
Кузакова и Галина прощаются. На нем солдатская шинель.
КУЗАКОВ. Ну вот. Конец отпуску. Присядем. Молча усаживаются.
ГАЛИНА. Что же мне делать? Ты так и не сказал.
КУЗАКОВ. А что я скажу? Я не знаю. Думай сама.
ГАЛИНА. Я боюсь. Телевизор весь город смотрит - подумать только.
КУЗАКОВ. Не знаю, Галка. Платят они неплохо, работа чистая, женская.
Как надумаешь, так и будет.
ГАЛИНА. А если так: из яслей уйду и там ничего не выйдет?
КУЗАКОВ.
Тем временем:
... Что
толку, в самом деле, - прибавляет Паульсон уже от собственного разума, -
обладать правом голоса, если не выработать себе свободы личности?".
Свобода личности! Переворот человеческого духа!.. Но всякие ли
общественные условия позволяют выработать "свободу личности", и точно ли
"переворот человеческого духа" может быть совершен независимо от внешних
условий? На эти вопросы Ибсен не умел ответить: более того, он даже не умел
их поставить.
Общественные преобразования Ибсен не ставит почти ни во что. Партии,
эти великие культурные силы современности, в союзе с которыми только и можно
воздействовать в желательном направлении на общество, Ибсен третирует с
презрением одиноко стоящего умственного аристократа. "Партийные программы, -
говорит д-р Штокман, - убивают всякую жизнеспособную истину", и еще сильнее:
"партия - это точно насос, которым у людей постепенно выкачивают рассудок и
совесть!" ("Враг народа"). Ибсен исходит из индивидуальности и к ней
возвращается. В пределах индивидуальной души он разрешает или пытается
разрешить все социальные проблемы. Он расширяет и углубляет эту эластичную
индивидуальную душу до сверхчеловеческих пределов ("Бранд"), не задевая при
этом даже локтем общественной обстановки. В лице Росмера Ибсен хочет
"сделать всех людей в стране аристократами духа..., освободив их дух и
очистив их волю" (как это определенно!), но и в это дело Росмер теряет веру,
придя к убеждению, что "люди не могут быть облагораживаемыми извне"
("Росмерсхольм").
В личной жизни сам Ибсен, этот "дерзновенный революционер", этот
"великий минус", как называют его соотечественники, покорно склоняется пред
условиями, действующими извне: с педантической тщательностью подчиняется он
всем условностям лицемерно-благопристойного обихода буржуазной среды. Лишь в
созданиях своего духа он стоит "высоко и свободно" (да и то не настолько,
как это представляется Паульсону и самому Ибсену!), но "ах... не таков я в
обыденной жизни", жалуется он на себя с горечью устами строителя Сольнеса...
