отография которого висела в гостиной священника церкви Святого Панкратия, нанимавшего миссис Хэйрнс убирать у него всякий раз, когда он наставлял ее на путь истинный, и ..
Где теперь, как нас мудрец наставил, Мертвый шар в пространстве раскален, Там в тиши величественной правил Колесницей светлой Аполлон...
>осуществлению: пробуждение великого народа, погрязшего в рабстве и низости, к истинному чувству нравственного достоинства и свободы; бескровное низложение притеснителей с ..
Смотрите также:
Об Александре Валентиновиче Вампилове
Федор Раззаков Александр Вампилов
Александр Валентинович Вампилов (Википедия)
А. В. Вампилов и его пьеса «Старший сын»
На пути к творчеству (об А. Вампилове)
Пьеса А.Вампилова «Утиная охота»
Рецензия на пьесу А. В. Вампилова «Прощание в июне»
Вы читаете «Утиная охота», страница 5 (прочитано 7%)
ЗИЛОВ. Магазин?.. Веру пригласите к телефону... Кто вызывает?..
Скажите, Зилов... Да, Зилов... (Ждет.) Занята?.. Понятно. (Бросает трубку,
возвращается к подоконнику, пьет пиво. Задумчив.)
Свет на сцене гаснет, передвигается круг, и сцена освещается. Перед
нами новая декорация. Начинается его первое воспоминание. Уголок кафе
"Незабудка". На виду одно небольшое окно. Два-три столика. Видна дверь на
улицу. Зилов и Саяпин усаживаются за один из столиков.
Саяпин одного возраста с Зиловым, но уже лысеет и полноват. Вид у него
весьма простодушный. Он любит посмеяться. Часто смеется некстати, иногда,
даже себе во вред, не может удержаться от смеха.
САЯПИН (громко). Дима! Привет!.. Обрати внимание.
Появляется официант. Это ровесник Зилова и Саяпина, высокий,
спортивного вида парень. Он всегда в ровном деловом настроении, бодр, уверен
в себе и держится с преувеличенным достоинством, что, когда он занят своей
работой, выглядит несколько смешным.
ОФИЦИАНТ (подходит). Привет, ребята.
САЯПИН. Привет, Дима.
ЗИЛОВ. Как ты, старина?
ОФИЦИАНТ. Спасибо, нормально. А ты?
ЗИЛОВ. Неплохо.
ОФИЦИАНТ. Уже собираешься, а?
ЗИЛОВ. Уже собрался.
ОФИЦИАНТ (слегка подсмеиваясь). Уже собрался?.. Молодец.
ЗИЛОВ (с отчаянием). Еще целых полтора месяца! Подумать только...
ОФИЦИАНТ (усмехнулся). Доживешь?
ЗИЛОВ. Не знаю, Дима. Как дожить - не представляю.
ОФИЦИАНТ. А ты жди спокойно. Если хочешь, чтобы из тебя вышел охотник,
- не волнуйся. Главное - не волноваться.
САЯПИН. Слушайте! До вашей охоты еще полтора месяца, а до конца
перерыва всего тридцать пять минут. (Зилову.) Мы зачем сюда пришли, забыл?
ЗИЛОВ. Да, Дима, у нас полчаса. Надо выпить и закусить. Управимся?
ОФИЦИАНТ. Попробуем.
ЗИЛОВ. Стало быть, так: три салата, три шашлыка и выпить... (Саяпину.)
Что он пьет?
САЯПИН. По-моему, публично он вообще не употребляет.
ЗИЛОВ. А винишко?
САЯПИН. Смотри, обеденный перерыв, насчет этого он - сам знаешь...
ЗИЛОВ (официанту). Мы ждем шефа.
ОФИЦИАНТ. Ясно.
ЗИЛОВ. Я думаю, он глушит водку. По ночам.
САЯПИН. И правильно, между прочим, делает. Умеет человек. Все умеет.
ОФИЦИАНТ. Есть свежее пиво.
ЗИЛОВ. Пиво не надо. Бутылку вина. Две бутылки. Гуляю.
САЯПИН (официанту). Поздравь его. Получил квартиру.
ОФИЦИАНТ. Серьезно?
ЗИЛОВ. Сам не верю.
ОФИЦИАНТ. А где?
ЗИЛОВ. У моста.
ОФИЦИАНТ. Точно? Значит, будем соседями?
ЗИЛОВ. Маяковского, тридцать семь, квартира двадцать.
ОФИЦИАНТ. Ну так отлично. Поздравляю, старичок. Молодец.
ЗИЛОВ. Новоселье в восемь ноль-ноль. Сегодня. Я тебя жду.
ОФИЦИАНТ. Спасибо, Витя, но я не могу. Сегодня я работаю до
одиннадцати.
Тем временем:
... Что
толку, в самом деле, - прибавляет Паульсон уже от собственного разума, -
обладать правом голоса, если не выработать себе свободы личности?".
Свобода личности! Переворот человеческого духа!.. Но всякие ли
общественные условия позволяют выработать "свободу личности", и точно ли
"переворот человеческого духа" может быть совершен независимо от внешних
условий? На эти вопросы Ибсен не умел ответить: более того, он даже не умел
их поставить.
Общественные преобразования Ибсен не ставит почти ни во что. Партии,
эти великие культурные силы современности, в союзе с которыми только и можно
воздействовать в желательном направлении на общество, Ибсен третирует с
презрением одиноко стоящего умственного аристократа. "Партийные программы, -
говорит д-р Штокман, - убивают всякую жизнеспособную истину", и еще сильнее:
"партия - это точно насос, которым у людей постепенно выкачивают рассудок и
совесть!" ("Враг народа"). Ибсен исходит из индивидуальности и к ней
возвращается. В пределах индивидуальной души он разрешает или пытается
разрешить все социальные проблемы. Он расширяет и углубляет эту эластичную
индивидуальную душу до сверхчеловеческих пределов ("Бранд"), не задевая при
этом даже локтем общественной обстановки. В лице Росмера Ибсен хочет
"сделать всех людей в стране аристократами духа..., освободив их дух и
очистив их волю" (как это определенно!), но и в это дело Росмер теряет веру,
придя к убеждению, что "люди не могут быть облагораживаемыми извне"
("Росмерсхольм").
В личной жизни сам Ибсен, этот "дерзновенный революционер", этот
"великий минус", как называют его соотечественники, покорно склоняется пред
условиями, действующими извне: с педантической тщательностью подчиняется он
всем условностям лицемерно-благопристойного обихода буржуазной среды. Лишь в
созданиях своего духа он стоит "высоко и свободно" (да и то не настолько,
как это представляется Паульсону и самому Ибсену!), но "ах... не таков я в
обыденной жизни", жалуется он на себя с горечью устами строителя Сольнеса...
