Вампилов Александр Валентинович - Произведения - Утиная охота

Утиная охота

(Своим голосом.) Ты понял? Это называется переменная
облачность - льет как из ведра... Привет, Дима... Поздравляю, старик, ты
оказался прав... Да вот насчет дождя, черт бы его подрал! Целый год ждали и
дождались!.. (С недоумением.) Кто разговаривает?.. Зилов... Ну конечно. Ты
что, меня не узнал?.. Умер?.. Кто умер?.. Я?!. Да вроде бы нет... Живой
вроде бы... Да?.. (Смеется.) Нет, нет, живой. Этого еще только не хватало -
чтоб я умер перед самой охотой! Что?! Не поеду - я?! С чего ты это взял?..
Что я, с ума сошел? Подожди, может, это ты со мной не хочешь?.. Тогда в чем
дело?.. Ну вот еще, нашел чем шутить... Голова-то, да (держится за голову),
естественно... Но, слава богу, пока цела... Вчера-то? (Со вздохом.) Да вот
вспоминаю... Нет, всего я не помню, но... (Вздох.) Скандал - да, скандал
помню... Зачем устроил? Да вот и сам думаю - зачем? Думаю, не могу понять -
черт знает зачем!.. (Слушает, с досадой.) Не говори... Помню... Помню...
Нет, конца не помню. А что, Дима, что-нибудь случилось?.. Честное слово, не
помню... Милиции не было?.. Свои? Ну, слава богу... Обиделись?.. Да?.. Что
они, шуток не понимают?.. Ну и черт с ними. Переживут, верно?.. И я так
думаю... Ну ладно. Как же мы теперь? Когда выезжаем?.. Ждать? А когда он
начался?.. Еще вчера? Что ты говоришь!.. Не помню - нет!.. (Ощупывает
челюсть.) Да! Слушай, а драки вчера не было?.. Нет?.. Странно... Да, кто-то
врезал. Разок... Да, по морде... Думаю, что кулаком. Интересно кто, ты не
видел?.. Ну не важно... Да нет, ничего страшного. Удар вполне культурный...

Стук в дверь.

Дима! А что, если он зарядил на неделю?.. Да нет, я не волнуюсь... Ну
ясно... Сижу дома. В полной готовности. Жду звонка... Жду... (Положил
трубку.)

Стук в дверь.

Войдите.

В дверях появляется венок. Это большой, дешевый, с крупными бумажными
цветами и длинной черной лентой сосновый венок. Вслед за ним появляется
несущий его мальчик лет двенадцати. Он всерьез озабочен исполнением
возложенной на него миссии.

(Весело.) Привет!

МАЛЬЧИК. Здравствуйте. Скажите, вы Зилов?
ЗИЛОВ. Ну я.
МАЛЬЧИК (поставил венок у стены). Вам.
ЗИЛОВ. Мне?.. Зачем?

Мальчик молчит.

Слушай, парень. Ты что-то путаешь...
МАЛЬЧИК. Вы - Зилов?
ЗИЛОВ. Ну и что?..
МАЛЬЧИК. Значит, вам.
ЗИЛОВ (не сразу). Кто тебя послал?.. А ну, сядь сюда.
МАЛЬЧИК. Мне надо идти.
ЗИЛОВ. Садись.

Мальчик садится.

(Разглядывает венок, поднимает его, расправляет черную ленту, надпись
на ней читает вслух.) "Незабвенному безвременно сгоревшему на работе Зилову
Виктору Александровичу от безутешных друзей"... (Молчит. Потом смеется, но
недолго и без особого веселья.) Ты понял, в чем дело?.

Страницы: (55) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... С. Шаховским - но тут
Шаховского посадили (без возврата), а чаадаевские рукописи и
по сегодня тайно хранятся в Пушкинском Доме - не разрешают
их печатать из-за... их реакционности! Так Чаадаев установил
рекорд - уже 110 лет после смерти! - замалчивания русского
писателя. Вот уж написал, так написал!
А потом времена пошли куда вольнЕе: русские писатели не
писали больше в стол, а всё печатали что хотели (и только
критики и публицисты подбирали эзоповские выражения). И до
такой степени они свободно писали и свободно раскачивали всю
государственную постройку, что от русской-то литературы и
выросли все те молодые, кто взненавидели царя и жандармов,
пошли в революцию и сделали её.
Но шагнув через порог ею же порождённых революций,
литература быстро осеклась: она попала не в сверкающий
поднебесный мир, а под потолок-укосину и меж сближенных
стен, всё более тесных. Очень быстро узнали советские
писатели, что не всякая книга может пройти. А ещё лет через
десяток узнали они, что гонораром за книгу может стать
решётка и проволока. И опять писатели стали скрывать
написанное, хоть и не доконечно отчаиваясь увидеть при жизни
свои книги в печати.
До ареста я тут многого не понимал. Неосмысленно тянул я
в литературу, плохо зная, зачем это мне и зачем литературе.
Изнывал лишь от того, что трудно, мол, свежие темы находить
для рассказов. Страшно подумать, что б я стал за писатель (а
стал бы), если б меня не посадили.
С ареста же, года за два тюремно-лагерной жизни, изнывая
уже под грудами тем, принял я как дыхание, понял как всё
неоспоримое, что видят глаза: не только меня никто печатать
не будет, но строчка единая мне обойдётся ценою в голову.
Без сомнения, без раздвоения вступил я в удел современного
русского писателя, озабоченного правдой: писать надо только
для того, чтоб об этом обо всём не забылось, когда-нибудь
известно стало потомкам. При жизни же моей даже
представления такого, мечты такой не должно быть в груди
- напечататься...

Солженицын Александр Исаевич   
«Бодался теленок с дубом»