Мне кажется достаточно очевидным, что Саддам ведет свой рассказ, подобно Шехерезаде, которая каждую ночь рассказывала своему повелителю новую историю...
Тогда Кэт с легким колебанием обернулась лицом к холмам Сан-Франциско и сказала вполголоса, ни и кому не обращаясь: - Никогда больше я не ступлю на сушу...
Тем не менее, все это было довольно унизительно. Могли бы пригласить в гостиную. Благоговение в ней перемешивалось с обидой. В сумочке ее лежало нечто,..
Интернет-магазин Солярис - домашние кинотеатры, акустические системы, огромный выбор техники.
Компания «Дулас»: гибкие шланги, барабаны для шлангов производства Techflow Marine.
Сайт Agent.ru - аэропорты Москвы, заказ билетов, консультации.
Другие книги автора:
Банистрой - дома из оцилиндрованного бревна.
Сруб из оцилиндрованных бревен - основа нынешнего деревянного дома. Весомо облегчает изготовление сруба использование бревен одного и того же радиуса, обработанных заводским способом. Оцилиндрованные бревна в готовом доме имеют более строгий вид, чем бревна ручной рубки.
www.banistroy.ru
лишение встречка
Очень часто можно услышать историю о том, что « лишили водительского удостоверения, а документы подготовлены грамотно ». Чтобы у Вас не забрали права, необходима консультация авто юристов. Помощь хозяевам автомашин включает не только представление интересов в суде, но и составление бумаг и грамотное предъявление информации и вызов в суд нужных свидетелей.
www.vernuprava.ru
Характер бытовой обстановки в пьесе А.В.Вампилова «Утиная охота»
Характер бытовой обстановки в пьесе А.В.Вампилова «Утиная охота»
Как и во многих других пьесах Вампилова, быт в «Утиной охоте» имеет определенную смысловую и художественную значимость. Правда, на сочном, ярком и живописном фоне остальных вампиловских пьес бытовая обстановка «Утиной охоты» выглядит почти стерильной, заведомо огражденной от случайностей и неожиданностей жизни. Более того, быт в пьесе выглядит омертвевшим Он словно отделен завесой от читателя.
Не будет ошибкой сказать, что предметно-бытовой мир «Утиной охоты» в значительной мере условен (как, например, условно городское жилье Зилова и Галины). На это, в частности, указывает первая ремарка пьесы, которая подчеркивает безындивидуальность, типичность всего, что находится в квартире нового типового дома: «Входная дверь, дверь на кухню, дверь в другую комнату одно окно. Мебель обыкновенная...
окно видны последний этаж и крыша типового дома, стоящего напротив» Показательно, что в ходе пьесы детали обстановки не уточняются и не конкретизируются, за исключением нескольких символических предметов, проясняющих смысл образа Зилова, характер его воспоминаний. Среди них венок, телефон, фотография Зилова на охоте, его охотничьи принадлежности, плюшевый кот.
Зилов и Галина переезжают в новую, первую в их жизни квартиру. И, кажется, это должно изменить их жизнь и быт в лучшую сторону. Однако новое помещение никак не становится их домом. Садовая скамейка, принесенная на новоселье Кузаковым, здесь так же желанна, как в сквере, а отсутствие мебели является всего лишь неудобством Интересен эпизод, когда вошедший в пустую, необставленную квартиру Саяпин дополняет ее в своем воображении всем, чего здесь не хватает: «Здесь будет телевизор, здесь диван, рядом холодильник. В холодильнике пиво и прочее. Все для друзей». Как видим, воображение героя не идет дальше обыденного, типового, стандартного жизненного уклада. Перед нами картина полностью обезличенного жилья.
Зилов и Галина справляют новоселье, но не складывается впечатление, что для них оно желанно и необходимо. Нет ни радости от обретения своего собственного домашнего угла, ни наслаждения комфортом. В этом новоселье нет, не только быта. Люди забыли даже простые ритуалы: никто не знает, что и как полагается делать, что говорить, что чувствовать при превращении «строения», жилплощади в дом. Какое-то уродливое, искаженное напоминание об этих обычаях входит с Верой: вместо живой кошки, символа домашнего очага, покоя и уюта, она приносит в дом плюшевого кота.
Быт пьесы был бы не полон без двух важных реалий — окна и дождя за окном. Показательно, что в минуту душевного напряжения лицо Зилова всегда обращено к окну, то же касается Галины и даже самого автора, внимание которого почти всегда приковано к окну. Окно можно считать пограничьем между бытовой и внебытовой жизнью в пьесе. Знаком последней служит дождь.
Плоскому миру бытовой повседневной жизни в пьесе противопоставлен другой мир — мир охоты. С одной стороны, охота — это природа, мир свободы, одухотворенности, одиночества, нравственного очищения, мир той высшей духовности, которой так не хватает герою. С другой стороны, охота — один из самых чудовищных символов убийства. Убийства, которое цивилизация узаконила и возвела в ранг респектабельного развлечения. Именно эта двойная суть охоты — очищение, приобщение к духовному началу и убийство — полностью реализуется в пьесе. Жизнь истончается, иссякает из-за отсутствия в ней подлинности, живого тока крови и живого тепла, жизнь не уходит, но рассыхается: все — «картон и штукатурка». Этот ход превращения живого в неживое в пьесе неумолим.
Тем временем:
... – Умница! – сказала моя жена и спросила меня: – А сколько он может съесть их? Десять может? – Десять, – говорю, – может. – А ежели двадцать? – Двадцать, – говорю, – едва ли. Подрезали мы этому журавлю крылья, и стал он за женой всюду ходить. Она корову доить – и Журка с ней, она в огород – и Журке там надо, и тоже на полевые, колхозные работы ходит с ней, и за водой. Привыкла к нему жена, как к своему собственному ребенку, и без него ей уж скучно, без него никуда. Но только ежели случится – нет его, крикнет только одно: «Фру фру!», и он к ней бежит. Такой умница! Так живет у нас журавль, а подрезанные крылья его все растут и растут. Раз пошла жена за водой вниз, к болоту, и Журка за ней. Лягушонок небольшой сидел у колодца и прыг от Журки в болото Журка за ним, а вода глубокая, и с берега до лягушонка не дотянешься. Мах мах крыльями Журка и вдруг полетел. Жена ахнула – и за ним. Мах мах руками, а подняться не может. И в слезы, и к нам «Ах, ах, горе какое! Ах, ах!» Мы все прибежали к колодцу. Видим – Журка далеко, на середине нашего болота сидит. – Фру фру! – кричу я. И все ребята за мной тоже кричат: – Фру фру! И такой умница! Как только услыхал он это наше «фру фру», сейчас мах мах крыльями и прилетел. Тут уж жена себя не помнит от радости, велит ребятам бежать скорее за лягушками...
